Домой / Трофеи / Схватка с медведем: редкое спасение

Схватка с медведем: редкое спасение

Фото Tambako The Jaguar/flickr.com (CC BY-ND 2.0)

Оглядываясь назад, могу сказать, что коопзверопромхозы, являясь многоотраслевыми хозяйствами, были, пожалуй, самыми удачными охотпромысловыми организациями за все советское время.

Поэтому приходится лишь сожалеть, что им на смену пришел сегодняшний беспредел .

Полино-Осипенковский район всегда славился добычей золота, добываемого там в россыпях. Амгунь — левый приток Нижнего Амура; река нерестовая, богата рыбой, а тайга богата пушниной и дикоросами. Из дикоросов заготавливались: папоротник-орляк, ягоды (жимолость, голубика, клюква, брусника) и грибы. Королем пушных заготовок был соболь амурского кряжа, ондатра, норка, колонок, горностай, выдра, лиса, волк, рысь, медведь, белки почти не было.

План по соболю ежегодно выполнялся (35 лицензий) вкупе с другими видами и дикоросами, давая моим штатникам надежный заработок, так что, смею думать, зарплата моя оправдывалась.

Осенью 1972 годо я пришел на моторке («Казанке» с 25-сильным «Вихрем») в «Полину» за капканами и патронами. С получением и погрузкой провозился до обеда, и Ваня Преображенский, мой приятель-охотовед, начальник центрального участка, посоветовал мне не спешить, а ночевать.

До Удинска около 250 километров, я за оставшееся светлое время их не одолел бы, пришлось бы заночевать в пути.

На дворе стоял октябрь, по Амгуни пошло «сало», и я решил отчалить. Ваня подсказал мне про охотничью избушку на правом берегу, где можно было переночевать.

Шел я не очень быстро, вода сильно упала, и «срубить» винт ничего не стоило. Избушку я заметил с воды, берег был невысок, от него до избушки было не более 70 метров. Одет я был в телогрейку и полушубок, ноги в резиновых сапогах в лодке прикрывал тулупом.

Причалив, я пошел к избушке, не сняв полушубка. Дверь в избушку была открыта, что меня несколько насторожило. Ранее доводилось слышать о грабежах избушек росомахами. Карабин у меня был привязан шнуром в лодке, и шел я без него.

С порога не заметил ничего необычного, в избушке, конечно, был полумрак, а я смотрел со стороны света. Про себя решил, что хозяин так сушил помещение.

Взяв в руки пустые ведра, я пошел к реке за водой, вошел в сапогах в реку, стал набирать воду, но какой-то странный звук заставил меня насторожиться; почувствовал смертельную опасность.

Краем левого глаза я увидел за спиной стоящего на задних лапах медведя! С тех пор прошло почти полвека, но и сейчас я не могу объяснить свои действия.

Я шагнул спиной назад, навстречу зверю, и выпустил из рук ведра. Медведь коротко рявкнул и цапнул меня за затылок, а лапами обхватил с боков. Голову спас стоячий воротник полушубка и армейская цигейковая шапка, к тому же я резко наклонился вперед, стараясь вырваться из медвежьих объятий.

Когда-то меня учили эвенки, что надо падать медведю под ноги и ножом резать ему брюхо, тогда «у зверя выпадут кишки, и ему будет не до тебя». Легко сказать, да трудно сделать!

Нож висел у меня на поясе, и был он остер, поэтому я, наверное, и пишу сейчас об этом эпизоде в моей жизни. Ножи я всегда делал сам, сам и точил их, терпеть не могу тупых ножей!

Мой медведь на задних лапах был выше меня, но «наука» все-таки пригодилась: я мигом упал на колени и, воткнув нож в нижнюю часть брюха зверя, резко дернул его кверху. Ощущение в руке было такое, будто режу резину, толщина подкожного сала на брюхе была не менее 8 см (это выяснилось позже).

Медведь взревел, на прощание провел когтями по моей спине и… рванул прочь. Кишки, впрочем, из него не выпали. Мне, конечно, повезло: медведь был молодой и трусливый.

Он успешно рыбачил в районе избушки летом на горбуше и кете и хорошо отъелся. С приходом холодов зверь обследовал пустое жилье и решил в нем зимовать, для чего натаскал под нары сухой травы и с комфортом там устроился. Увы, на беду явился я, и он решил со мной разобраться.

Голова гудела, на затылке от клыков набухли гематомы, болели бока. Как показал потом рентген, с левой стороны одно ребро было сломано, а справа два ребра
треснули.

Спину спас полушубок и телогрейка, царапины были неглубокие и кровоточили мало, к тому же в горячке я не чувствовал боли, она пришла потом.

Возвращаться в «Полину» не имело смысла, до темноты я бы не успел. Раций тогда у нас не было, о мобильных телефонах вообще не помышляли. Поразмыслив, я решил идти вниз: километрах в пятнадцати недалеко от устья левого притока был эвенкийский колхоз, там был фельдшерский пункт. И туда я мог успеть до темноты.

Самое трудное было завести мотор: кое-как двумя руками удалось дернуть шнур стартера, и мотор заревел! Шел, разумеется, не на всех парах из-за тяжелого самочувствия, но добрался засветло.

Мне сразу помогли добраться до медпункта, где старичок эвенк спросил: «Большой амикан был, Володя?» Я рассказал, как было дело, и уже на следующий день мой обидчик был доставлен в поселок в виде мяса и шкуры.

С конторой я связался по телефону, директор предлагал санрейс, но я отказался и через два дня в обществе двух молодых эвенков, Соловьева и Белолюбского, отбыл в Удинск, возлежа на медвежьей шкуре под своим родным тулупом.

Получалось, что я дешево отделался: дольше всех болели ребра (больше месяца), слезать с кровати было мучением, а царапины на спине и гематомы сошли через неделю. Штатников своих я отоваривал лежа.

Сочувствуя, они даже не полностью пропили положенный аванс, что тогда было традицией, и относительно споро подались на промысел.

Промысел в ту зиму был удачен, план выполнили, а вот следующий — 1973 год принес много неприятностей. Из-за дождливого и холодного лета было много шатунов, были и нападения медведей на людей, окончившиеся гибелью нескольких человек.

Медведь есть медведь, он — хищник, и об этом нельзя забывать.

Проверьте также

Волк и семеро козлят: рельная история

  Дела давно минувших дней. Вообще-то не так давно минувших, ну лет шесть или семь …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Comments links could be nofollow free.